6.1...Ксения Кангина. Телеграмм-канал на службе культурной революции: беседа с Борисом Клюшниковым
Иллюстрация из Телеграмм-канала Боря Live, Энн Леки «Слуги правосудия», автор: foton-3 (Alex Kim), 2012
.........Политика и культура тесно связаны между собой. В культурных войнах второй половины XX века либеральный дискурс в искусстве одержал победу над левым дискурсом, но затем поглотил сам себя, заключенный идеей полной свободы.
.........Как в середине прошлого века, так и сейчас ключевую роль играют не сами творческие единицы, а интеллигенты — они же критики, которые вписывают искусство в тот или иной дискурс, превращая его в оружие. Как и тогда — остро стоит вопрос о популяризации современного искусства, экспансии его в сознание масс и в способы народного времяпрепровождения.
.........Об этих темах я поговорила с Борисом Клюшниковым, который хотя и скромно отвергает свою роль лидера мнений, но тем не менее предлагает мыслить острие этого процесса.
.........В этом смысле опыт Бориса в его работе в социальных сетях, а особенно в Телеграм, принимает совершенно новое значение. Это новая форма языка для того, чтобы говорить об искусстве и культуре и их ценностях — разговор о культуре, творчестве таким образом и в таких контекстах, где неочевидно, о чем говорят. Такой разговор обеспечивает отход от языка, понятного только критикам, и работает в тех форматах, которые понятны и воспринимаются более широкой аудиторией. Это континуум специфичности, который поддакивает к осознанию и учит задавать вопросы.

.........Ксения Кангина: В статье «Синтетическое общество» ты указываешь на сходство левой политической мысли и искусства: «Вера в предстоящие перемены сохраняется, но из достижимой цели они превращаются в регулятивную идею, задающую внутреннее единство и движение. Я протестую, однако, все, на что я могу рассчитывать — это существование движения как устойчивого системного явления».
.........Фактически ты говоришь о позиционной форме насыщения своей жизни смыслом. Правильно я понимаю, что ты сочленяешь оппозицию с определенной позицией? Как бы ты прокомментировал следующую мысль: «Критик должен формировать свою последовательную позицию: мировоззрение, философию, некоторое устойчивое видение будущего в искусстве, в жизни вообще. Так критик в своей деятельности будет в некотором роде организатором, дирижируя мыслями в бесконечной динамике, но одновременно формируя законченное осмысленное высказывание. Критик в современном искусстве — прежде всего созидающая сущность».

.........Борис Клюшников: Да, я согласен с этим. Мне кажется, что сейчас самый главная проблема заключается в том, что мы распадаемся на разные способы проводить время. Социальные сети являются обменом того, как мы проводим свое время. Когда этих способов проводить время становится очень много, мы перестаем ориентироваться. Мы теряем ориентацию в этом пространстве. Мне кажется, что задача критика — это политическое опосредование способов жить. То есть: как разные способы жить могут соединяться вместе и разъединяться? Как мы можем совместно существовать? На каких условиях? Критик должен безусловно иметь в виду эти способы ориентации. Во-первых, он должен предлагать способы ориентации в этом фрагментарном сетевом мире. А уже за этим должна идти художественная критика. Художественная критика всегда является производной политической позиции как способа разъединять и соединять жизни людей вместе.

.........К. К.: В своем телеграм-канале ты пишешь не только об искусстве, там можно увидеть и высказывания о научной фантастике. Меня сначала удивил такой широкий спектр тем, потому что я тебя знаю в роли представителя искусства и куратора. Расскажи об особенности работы критика в этом формате. Ты рассматриваешь это как возможность формировать вокруг себя аудиторию единомышленников? Ставишь ли ты перед собой задачу транслировать профессиональные тексты в Телеграм?

.........Б. К.: Я с самого начала активно взаимодействовал с социальными медиа. Около шести лет назад я начал вести паблик ВКонтакте, сейчас я его уже забросил. Он был посвящен теории искусства, искусствознанию. Я хотел сделать более доступной теорию, делиться текстами, предлагать какие-то цитаты, познакомить с разными персоналиями. Хотя я его не веду сейчас, у него много подписчиков для этого сегмента искусства.
.........До недавнего времени я был очень активен в социальных сетях. У меня есть принцип, который я бы назвал «расщепленная биография». На самом деле, мой Телеграм не столько об искусстве, сколько о том, что я бы назвал неуловимостью или о том, что Юрчак называет «вненаходимостью». Это ситуация, когда ты не можешь понять, кто говорит и кто «я» такой. Существует современная политика идентичности. Она является продолжением разделения труда. Если брать искусство: в нем существуют художник, критик и куратор. Это некоторое искусственное разделение труда, которое дробит рынки. У нас сегодня создаются рынки идентичности. Кто мы такие? Я мужчина, я женщина, я критик, я куратор и так далее. Для меня было всегда важно то, что эта ситуация не соответствует тому, что мы можем назвать «повседневностью». Я сейчас сижу как куратор, как критик или как кто? И меня всегда смущало, когда меня просили интервью или когда я выступаю…

.........К. К.: Идентифицировать себя?

.........Б. К.: Да, прислать биографию. Спрашивают: кто ты такой? Все время требуют определиться с этим. Я завел свой Телеграм-канал, чтобы как раз размыть эти границы. Я веду такую жизнь в целом. Я очень многим интересуюсь и выступаю против такого слова, как профессионал. Оно как раз очень близко к другой острой теме. Это тема инвалидизации, когда социальность накладывает на тебя некоторое представление о группе инвалидности, например, что ты чего-то не можешь, что к тебе надо относиться определенным образом. Профессионализация очень похожа на инвалидизацию в социальном поле. Есть даже такой термин, как «профессиональная деформация». Мы можем сказать, что разбираемся в искусстве, но плохо понимаем в других сферах жизни. Для меня заниматься культурой означает выходить за пределы разных способов, быть профессионалом в отдельных областях и поэтому я стараюсь совмещать разные интересы.
.........Я думаю, что они как-то связаны, и я пытаюсь все время связь этих интересов понять сам для себя. Телеграм я завел исходя из двух своих интересов, которые оформились относительно недавно. С одной стороны, политический маоизм и отношение к нему. Допустим, европейский, латиноамериканский маоизм. И, с другой стороны, научная фантастика, которую я очень люблю и читаю. И музыка! Вот эти совершенно разные области, которые для меня и совмещаются в такой парадоксальный стеб. Канал называется «Боря live». Это как раз название того, что мы пытаемся определить, кто мы такие. Вот Боря, кто это такой? Но на самом деле эти границы все время плавают и мне всегда было интересно с этим работать, с этим взаимодействовать.
.........Это можно назвать моим стилем. Я недавно купил себе книжную полку и просто поставил на нее все книги, которые у меня есть и увидел, что по ним совершенно нельзя понять, что в голове у этого человека. Совершенно разные книги, начиная от какой-то ерунды, заканчивая очень специальными книгами. Это очень забавно. Вместо того, чтобы бояться этого и очищать себя, все время позиционировать себя как кто-то, я выбираю, скорее, такое мутное состояние. Телеграм отражает это мое состояние.

.........К. К.: Интересно, что если человек ничего не знает о современном искусстве, но ему близка твоя точка зрения на счет научной фантастики, то ты уже становишься лидером мнений. Возможно, ты его заинтересовываешь тем самым искусством. Такая скрытая миссия заинтересовать людей, которые никогда бы в жизни сами этим не заинтересовались.

.........Б. К.: Это очень острый вопрос. Когда я завел Телеграм, я участвовал в круглом столе на аroundart'е, посвященном художественной критике. Сергей Гуськов, мой товарищ, отметил верно, что раньше, когда «Афиша» еще была активна с точки зрения художественной критики — сейчас это есть в других сферах — существовали такие «opinionmakers», те, кто формируют мнения о том или ином событии. Например, Антон Долин в кино. Мы можем по-разному к нему относиться, но он обо всем высказывает свое мнение, и это мнение так или иначе дробит аудиторию. Я хотел как раз этого избежать. На самом деле это еще большой вопрос, является ли мой Телеграм критическим. Я так не считаю. Мне кажется, что роль критики должна быть более амбициозна, чем просто составление мнения и тем более чем какое-то стремление к лидерству или к индивидуальной сетевой микропопулярности. Я все время пытаюсь удержать противоречия между микропопулярностью и таким нарциссизмом, которые в сети присутствует, но, с другой стороны, я пытаюсь все время расщепить этот нарциссизм, расщепить эту позицию. Поэтому я хотел бы те темы, которые я предлагаю, обсудить вместе, или те темы, о которых я говорю, сохранить именно на уровне темы, чтобы они не воспринимались как только часть меня. Я настаиваю на этом: они общие. То, что происходит, происходит в некотором общем поле, которое уже пересобрано этой сетевой культурой.
.........Я считаю, что в современных социальных медиа не может быть как такового лидера, но может быть импульс. Я бы хотел быть импульсом, нежели лидером, тем, кто навязывает отношения к вещам или мнение по поводу вещей. Мне кажется это справедливым и для художественного поля. Скажем, если появляется текст о выставке, я считаю, что он должен быть не мнением и не вот этим дроблением на мнение человека за или против, дроблением аудитории. Он должен быть импульсом к какому-то размышлению, а это абсолютно другая вещь.
........ Часто художественная критика в сети обладает ролью исследования, чтобы человек понял, идти ему на фильм или не идти. Ты смотришь на КиноПоиске рецензии и решаешь для себя — пойдешь ты на этот фильм или нет. И в этом смысле я абсолютно в противоположном образе рассматриваю искусство и художественную критику, потому что я считаю, что это не текст, который заставляет тебя идти на выставку или не заставляет. Не текст, который говорит, что эта выставка просто есть. Это, скорее, импульсы для теоретического осмысления каких-то проблем повседневной жизни, которые могут быть раскрыты благодаря выставке. Текст раскрывает этот повседневный импульс, а не обозревательный.

.........К. К.: Как ты выбирал специфику языка? Потому что сам формат отличается. Что ты можешь рассказать об его особенностях?

.........Б. К.: В социальных медиа это хорошо отрефлексированно. Я над этим постоянно думаю. Это двухсторонний процесс. Я начинаю что-то делать и это не обретает еще теоретическую форму, но потом я пытаюсь понять, а что же я в итоге делаю. Вот это теоретизирование в итоге меняет то, как я что-то делаю, то есть это двухсторонний процесс. И если говорить о социальных медиа, то я выбрал курс на банализацию, где-то несколько лет назад. Я выбрал стратегию «банальности», которая заключается в том, чтобы раскрыть какое-то понятие, которое кажется нам общим местом с какой-то теоретически новой стороны, чтобы бороться за банальности. Я бы так это сказал. С одной стороны, настаивать на банальности, с другой стороны, бороться за территорию банальности. Где пролегает территория банальности? Это очень политический вопрос.
.........Например, очень важный для меня вопрос счастья. Если мы разберем счастье, то получается, что это очень идеологический конструкт, который определяется сегодня по большей части капиталистическим статусом-кво. Что вы думаете, когда слышите — «счастье»? Очень часто вы думаете, что это семья, деньги, машины и так далее, потому что Голливудом образ счастья все время подпитывается именно таким образом. В особенности через образ несчастья. Как подчеркивает исследовательница Сара Ахмед, очень часто в голливудских фильмах ЛГБТ-сообщество позиционируется как несчастное. Оно не может претендовать на «happy end». В итоге на него может претендовать только белый гетеросексуальный мужчина. Что же мы здесь видим? Когда я говорю слово счастье, все говорят, что это капиталистическая банальность, что это самый центр идеологического пузыря. Я хочу вторгаться на территорию этих банальностей и работать с ними. Поэтому, если говорить уже о стиле письма, я люблю переназначать самые обычные слова и использовать их в слегка смещенном значении.
.........Например, я очень много подобного проделывал со словом «общительность». Общительность — это коммуникабельность, тоже такая банальность современного корпоративного капитализма. Я пытался исследовать истоки понятия «общительность». У йенских романтиков, затем у Маркса в «Немецкой идеологии» возникает этот термин. Для меня важно использовать эти простые слова-банальности и показывать, насколько они неоднозначны и насколько они требуют борьбы за них. Вот это такой драйвер того, как я сегодня мыслю в социальных медиа. Не везде я так мыслю. Это зависит от стратегии, от того, что важно.

.........К. К.: Получается, смещение от смысла, наоборот, помогает по-другому раскрыть и увидеть это слово и не только слово? Ты это и к каким-то мыслям применяешь или в основном к словам, как понимают их в общепринятом значении?

.........Б. К.: Ну для меня мышление неотделимо от слов. В этом смысле, да, это одно и тоже.

.........К. К.: Можно буквально в нескольких словах об истории становления твоего Телеграма?

.........Б. К.: Он недавно появился, совсем недавно.

.........К. К.: Но там уже 643 подписчика.

.........Б. К.: У меня сразу столько было. Довольно быстро я их набрал.

.........К. К.: Ты знаешь свою аудиторию?

.........Б. К.: Телеграм для меня стал альтернативой Facebook'а. Телеграм это более замкнутая система, потому что там нет постоянных комментариев. Facebook похож на площадь, на которую ты выходишь голый, и все время тебя судят. В Ксенофеминистском манифесте очень верно было подмечено, что эта сетевая открытость переросла в токсичную среду обмена мнениями. Я стал замечать, что если я вторгаюсь в какую-то ветку комментариев и начинаю спорить, то это вообще ни к чему не ведет. Это очень засасывает, отнимает много сил, но вообще никакой трансформации не происходит. Ни по-другому мыслить не начинаешь, ничего. Происходит чистая бессобытийная возня. Я думаю, что Facebook изначально не был таким. Это некоторая история его развития. В этом есть некоторая его специфика. Тем не менее, для меня всегда было важно вести непрерывную линию мышления. Это началось, когда я в подростковом возрасте вел дневники. Постоянно что-то записывал, делал заметки и так далее. Я просто хотел продолжать это. Я хотел этим делиться, но не хотел увязнуть в комментариях об этом.

.........К. К.: Да, Facebook обязывает. Спасибо огромное за такие интересные ответы.

Подпишитесь на рассылку из разных профессиональных областей — журналистики, цифровых медиа, дизайна, кино, социальных наук и других областей
Подписываясь на новости, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных